Человек в экономике (по Бердяеву)

Отмеченные характеристики являются универсальными , присущими людям во все времена и во всех культурах.

Прообразом модели «экономического человека» является тип рационального предпринимателя, который был впервые упомянут М. Вебером. По теории Вебера амплуа такого человека неразрывно связано с западным капитализмом, при котором желание наживы удовлетворятся по средствам мирного и честного рыночного обмена.

Интересно также заметить, что Вебер связывает понятие капитализма с понятием протестантизма. Ядро протестантизма составляют следующие положения: - человек своими действиями неспособен изменить предначертание Божье; - человеку недоступно знание того, к спасению или гибели предопределена его душа, но он должен трудиться на приумножение славы Божьей.

Простые протестанты обычно полагали, что успех в мирском «призвании», особенно в хозяйственной сфере, является знаком благосклонности Бога. Из среды таких расчетливых протестантов и вышли рациональные предприниматели, которые много и методично трудились, осуждали роскошь и развлечения и, как следствие, достигали экономических успехов.

Обратимся же к творчеству Н. Бердяева.

Конечно, философ прямо не обозначает место человека в экономике, но следуя логике «Экзистенциальной диалектике божественного и человеческого», мы можем выявить его отношение к творчеству.

Вследствие того, Что Бердяев принадлежит к русской философской мысли, то у него идея богочеловечества, восходит к христианскому учению о единстве божественной и человеческой природы Иисуса Христа. Эта идея неразрывно связана с творчеством, в котором человек усыновляет себя Богу. Он пишет: 'Тема о творчестве была для меня вставлена в основную христианскую тему о Богочеловечестве, она оправдана богочеловеческим характером христианства. ...Идея Бога есть величайшая человеческая идея. Идея человека есть величайшая Божья идея.

Человек ждет рождения в нем Бога. Бог ждет рождения в нем человека. ...Необычайно дерзновенна мысль, что Бог нуждается в человеке, в ответе человека, в творчестве человека. Но без этого дерзновения откровение Богочеловечества лишается смысла' [1] . Для достижения Царства Божьего, по мнению писателя, необходимо творчество. 'Новое, завершающее откровение будет откровением творчества человека. Это и будет чаемая эпоха Духа' [2] . Но третьего откровения нельзя ждать, его должен совершить сам человек; это будет делом его свободы и творчества.

Творчество не оправдывается и не допускается религией, а само является религией. Его целью служит искание смысла, который всегда находится за пределами мировой данности; творчество означает возможность прорыва к смыслу через бессмыслицу. Смысл есть ценность, и потому ценностно окрашено всякое творческое стремление.

Творчество создает особый мир, оно продолжает дело творения, уподобляет человека Богу-Творцу.

Бердяев считает, что 'все достоинство творения, все совершенство его по идее Творца - в присущей ему свободе.

Свобода есть основной внутренний признак каждого существа, сотворенного по образу и подобию Божьему; в этом признаке заключено абсолютное совершенство плана творения'. [3] Реалистическое творчество было бы преображением мира, концом этого мира, возникновением нового неба и новой земли' [4] , так как творческий акт 'есть акт эсхатологический, он обращен к концу мира' [5] , предвосхищает начало мира нового, новой эпохи Духа. В произведениях писателя можно проследить связь между исключительным отношением Бердяева к творчеству и его достаточно пессимистическим отношением к действительности. Он пишет: 'Творческий акт для меня всегда был трансцендированием, выходом за границу имманентной действительности, прорывом свободы через необходимость'. 'Творческий акт есть наступление конца этого мира, начало иного мира.' [6] Автор предупреждает, что может возникнуть иллюзия, что результаты творческого акта могут быть совершенными в этом мире, могут нас оставлять и не притягивать к иному миру.

Бердяев пишет, что совершенные продукты творчества всегда говорят о мире ином, чем эта мировая действительность, и упреждают преображение мира.

Очевидно особое отношение писателя к творчеству. 'Творчество, - пишет он, - было для меня погружением в особый, иной мир, мир, свободный от тяжести, от власти ненавистной обыденности.

Творческий акт происходит вне времени. Во времени лишь продукты творчества, лишь объективация.

Продукты творчества не могут удовлетворять творца. Но пережитый творческий подъем, экстаз, преодолевающий различение субъекта и объекта, переходит в вечность'. 'Творчество для меня не столько оформление в конечном, в творческом продукте, сколько раскрытие бесконечного, полет в бесконечность.' [7] Бердяев понимает под творчеством потрясение и подъем всего человеческого существа, направленного к иной, высшей жизни, к новому бытию.